До Петербурга добрались без приключений, и даже пересечение границы не составило труда – Солейль прекрасно общалась с диспетчерскими службами.
Примерно в одиннадцать утра по местному времени, Солейль-биплан начала снижаться над Васильевским островом. Для посадки она выбрала пространство возле павильонов Ленэкспо. Высадив Альмиру, она превратилась из биплана в девушку в джинсах и футболке с солнышком.
- Нам туда, - Солейль уверенно показала в сторону невидимой из-за зданий Невы. – Нас там ждут.
Альмира огляделась:
- Петербург без снега... Как в Голландии, только холоднее. - Поёжившись, она застегнула куртку и надела вязаную повязку на голову: - Надо было захватить лишний свитер.
- Да ладно, - ободрила её Соль. - Сейчас пойдём быстрым шагом, и разогреешься.
- Перекусить бы ещё не помешало, - добавила Альмира. - Хоть бы где-нибудь попался "Теремок" с блинами. Макдональдсы не люблю.
Вместо "Теремка" попался ларёк от "Емели". Ну что ж, сойдёт и «Емеля» - времени терять не хотелось. Жуя на ходу горячий блин с шампиньонами, Альмира старалась поспеть за шустрой Солейль.
Наконец они вышли на набережную Невы.
- Здесь место встречи, согласно координатам, которые мне передали, - сказала Солейль. Альмира удивилась, глядя на пришвартованный музейный ледокол, хорошо известный каждому петербуржцу.
- Возле "Красина"?
- Да, - подтвердила Соль. - И он нас ждёт. Вот, смотри!
К Альмире и Солейль подошёл мужчина могучего сложения, с окладистой бородой, напоминавший былинного богатыря, только в морской форме.
- Доброго плавания! - он чуть с хитрецой посмотрел на Соль, - и чистого неба! Я здесь известен как Красин, но можно звать меня Святогор.
- Доброго плавания, - отозвались Альмира и Солейль, по очереди пожимая широкую ладонь богатыря. Альмира добавила:
- Прошу прощения... А почему Святогор?
- А вы зайдите в Википедию и узнаете! - богатырь улыбнулся в бороду. - Это моё старое имя.
- Прошу прощения... Незнание матчасти всегда было моей проблемой, - проговорила Альмира. - А... мне вроде бы надо встретиться с Авророй?
- Она нас ждёт, - подтвердил Святогор. - Но сначала вам нужно увидеться кое с кем ещё. Игорь! - позвал он.
Только теперь Альмира заметила молодого мужчину с тёмными, чуть вьющимися волосами до плеч, стоявшего на краю набережной. Одет он был легко - белая рубашка с матросским воротником и закатанными рукавами, - и Альмира поняла, что он тоже не человек. Он обернулся, и Альмира чуть не ахнула: лицом он был копией Рильстранна, отличаясь только отсутствием усов.
- Это Альмира и Солейль, - представил Святогор своему товарищу новых знакомых. - А это Ирбенский.
- Доброго плавания, - Альмира пожала тёплую ладонь Ирбенского, не отводя взгляда от его лица. Он смущённо улыбнулся:
- Можно звать меня Игорь и... лучше на "ты".
- Хорошо. - Альмира вглядывалась в его лицо: - Ты очень похож на брата. Такого, какой он сейчас на Арусе.
- Ты видела моего брата? - воскликнул Ирбенский.
- Нет, - ответила Альмира. - Но Наставник прислал мне письмо с портретом. Вот. - Она порылась в рюкзаке и достала письмо с рисунком.
Ирбенский взял в руки рисунок и письмо с текстом на арусианском:
- К сожалению, я не могу прочесть, что здесь написано...
- Здесь написано, что с твоим братом на Арусе случилась беда, - пояснила Альмира. - И это связано с похищением его мачты в Астрахани... Наставник - это Король Дариэль, он один из самых сильных целителей на Арусе... Брат жив и сейчас находится под присмотром Короля Дариэля и Королевы Алуры. Видимо, им нужны какие-то дополнительные сведения о нём - кто он, откуда пришёл. – Она взяла письмо из рук Ирбенского и убрала в рюкзак. - Насколько понимаю, мне нужно собрать всю доступную информацию об Астраханском и идти на Арус.
- Сначала нужно посовещаться с Авророй, - напомнил Красин. Альмира рассеянно кивнула:
- Да...
Неожиданно она обняла Ирбенского:
- Я так и не доделала видео. С того концерта на набережной в Ораниенбауме. Прости...
- Что ты, - Ирбенский обнял её. - Я очень благодарен за то, что ко мне пришли люди. Хорошие, добрые люди. И потом приходили ещё. Это было так тепло, что они пришли ради меня.
- И ещё будут приходить, обещаю! - Альмира отняла лицо от его груди. Ирбенский взял её за плечи:
- Спасибо... – Он тихонько добавил: - Знаешь, как важно чувствовать себя нужным?
- Ой, что это? - удивлённо восликнула Солейль. Из-под ладони Ирбенского, лежавшей на левом плече Альмиры, лились лучики белого света, едва различимого днём. Святогор присмотрелся:
- Знак Союза... Альмира, как давно вы его получили?
- Знак Союза? - удивлённо спросила женщина. - Что это?
- Когда душа человека заключает союз с душой города, город даёт ему Знак. У разных людей он может быть разным.
- Там у меня татуировка с якорем, на левом плече, - проговорила Альмира. Красин спросил:
- Вы её делали в Роттердаме?
- Да, - подтвердила Альмира. - Это значит...
- Это значит, что вы с городом обязались помогать друг другу, - пояснил Красин и напомнил: - Друзья, нужно поспешить. Аврора ждёт нас на Петровской набережной.
- Далековато, - сказала Альмира, прикинув расстояние. Святогор успокоил:
- Ничего. Торнадо подвезёт нас.

На гранитном спуске Петроградской набережной, прямо на самых ступенях, сидела коротко стриженая девушка в тёмно-синей куртке и что-то быстро чиркала в блокноте. Издалека её легко было бы принять за мальчишку: тёмные вихры, небрежно торчащие в разные стороны, потёртые джинсы и заляпанные ботинки. Одна прядь волос сбоку оставалась длинной и была заплетена в тоненькую косичку вместе с нитью бисера, парой крошечных бубенчиков и яркими бусинами. Девушка периодически поднимала голову, поглядывая на крейсер «Аврору», что прохожие могли бы подумать, будто она рисует с натуры. Но лишь техномаг разглядел бы Хранительницу, стоящую рядом, прямо на поверхности воды.
- Что-то случилось? – спросила девушка, - Срочный ремонт? Или музейщики опять спорят из-за тебя с военными?
- Нет, Саша, со мной всё в порядке, - Аврора покачала головой и нахмурилась.
- Тогда что? – Саша смотрела на неё во все глаза, пытаясь угадать, что беспокоит одну из сильнейших городских Хранителей Петербурга,– Я чувствую, что с тобой что-то не так…
- Произошло одно преступление… - Аврора задумчиво посмотрела на юг, - Далеко отсюда… И речь идёт не о человеческом вандализме, которого в мире предостаточно. Подозреваю, что его совершили пришельцы из параллельного мира.
Саша от удивления едва не выронила карандаш.
- Плавучий маяк Ирбенский почувствовал неладное со своим братом из Астрахани, - продолжила Аврора, - Мне удалось узнать, что похищена его маячная мачта. Астраханский давно уже покинул Землю, но фонарь – это как живое сердце… Фонарь продолжал гореть до недавнего времени, но был похищен. Плавучие маяки из Звёздной Гавани не могут засечь его света ни на одной из планет доступных нам измерений.
Саша рассеянно поморгала, теребя свою косичку.
- Наверное, ты не знаешь, - Аврора слегка улыбнулась, - какими могучими свойствами обладает фонарь маяка…
- Ну… Он светит ярко, - девушка почесала затылок, - Что же ещё?
- Он дарит свет. Такой свет, который способен рассеивать тьму, служить проводником душ, заблудившихся среди миров.
- Так это же здорово!
- Но если его украли Тёмные, то представь, какой артефакт у них оказался в руках! – Аврора нахмурилась, - И потом, что будет с душой самого Астраханского?
- Разве душа может умереть? – изумилась Саша.
- Умереть – нет. Но, как бы тебе объяснить попроще… - Хранительница задумалась, ей не приходилось делиться такими секретными сведениями с земными людьми, хоть и обладающими техномагическим даром, - Миров очень много, светлых и не очень. Лишившись света, души попадают туда, где его мало, а то и вовсе нет. Помнишь, я рассказывала тебе о Мире Вечного Ноября, где бродят души Спящих?
Саша кивнула; на неё тогда довольно тягостное впечатление произвёл этот рассказ.
- А есть ещё более мрачные миры, где тьма настолько глубока, что ослабленным душам оттуда не выбраться самостоятельно; это царство беспробудного сна.
- И Астраханский может туда попасть? – ужаснулась Саша.
- Его маяк, попав к Тёмным, будет медленно гаснуть. Нужно найти и вернуть его… Но, - Аврора зло сжала кулаки, - Я не могу надолго отлучиться из Петербурга, чтобы заняться поисками! Здесь тогда такое начнётся…
- Я бы могла попробовать выследить похитителей, - вдруг сказала Саша, - Если бы только могла попасть в Астрахань…
- Это опасно, - Аврора покачала головой, - А ты ещё всё-таки начинающий шаман…
- Но я умею проходить через Грани! – Саша вскочила на ноги, - Я не раз пробовала, во сне и так…
Она не стала говорить Хранительнице, что пару раз даже окуналась в Мир Вечного Ноября из любопытства, но быстро ушла оттуда, потому что это оказалось действительно страшно, а потом ещё три дня мучилась от мигрени.

***

Торнадо оказался небольшим портовым буксиром с чёрными бортами и жёлтой ходовой рубкой. Альмира решила спрятаться от холодного ветра в рубке. К ней присоединился Ирбенский. Красин видел, как Альмира взяла Ирбенского обеими ладонями за руку, то ли что-то объясняя, то ли успокаивая. Как будто бы брат и сестра встретились после долгого расставания.
Красин прошёл на бак, ощущая всем существом свежий петербуржский ветер. Некоторое время он стоял, глядя на стальную гладь Невы, на здания особняков вдоль набережной, на золотистый шпиль Адмиралтейства... Обернувшись, он глянул на верх ходовой рубки, где устроилась Солейль, восхищёнными глазами разглядывающая всё вокруг. Ветер трепал её короткие волосы.
- Тебя не сдует, самолётик? - спросил он.
- Не-а! - беззаботно ответила Солейль и выпрямилась во весь рост, раскинув руки в стороны: - Ух ты!.. Здесь невероятно красиво! Обязательно полетаю над городом, как будет время! А могу и Игоря покатать! И вас тоже, - улыбнулась она Красину.
Красин улыбнулся в ответ. У Ирбенского появились новые друзья. А значит, у него больше шансов стать городским Хранителем.
Слева по борту проплывали здания Двенадцати коллегий и Биржи, справа тянулись жёлтые корпуса Адмиралтейства. Соль попросила Торнадо рассказать о Петербурге, и маленький буксир увлечённо говорил, радуясь возможности показать город. Солейль лежала на верху его ходовой рубки, болтая в воздухе ногами, и указывала то на правый, то на левый берег, спрашивая и уточняя.
- Вон там, налево - Ростральные колонны, - пояснял Торнадо, когда Соль указала в сторону стрелки Васильевского острова. - Иногда на них зажигают огни. И тогда они становятся как маяки. Их огни отражаются в Неве...
- Это должно быть красиво! - восхитилась Солейль. - Вот бы сфотографировать и показать Тинто!.. А там что за башня со шпилем?
- Петропавловская крепость, - ответил Торнадо. - Видишь ангела на шпиле? Это самая высокая точка Петербурга. Сто восемьдесят метров над землёй!
- А Евромачта в Роттердаме - высотой сто восемьдесят пять метров! - отозвалась Солейль. - И можно подняться наверх, туда ходит лифт со стеклянными стенами. А ещё оттуда виден маяк Тинто, хотя сам Тинто стоит во внутренней гавани, в глубине жилого района.
- Хотел бы я как-нибудь побывать в Роттердаме, - с мечтательной ноткой проговорил Торнадо. - И вообще попутешествовать по миру. Хотя я очень люблю Петербург... Кстати, мы прибываем! Святогор, где лучше пришвартоваться? Возле самой Авроры, наверное, не стоит. Там людно, туристы...
- Не очень-то много туристов по такой погоде, - отозвался Красин. - Но лучше не привлекать лишнего внимания. За "Благодатью" есть спуск к воде, там и пришвартуемся. Скажи Альмире, чтобы готовилась к высадке.

Сойдя на берег, Святогор подал руку Альмире. Ирбенский шагнул сам с борта на гранитные ступени, следом за ним на набережную легко перепорхнула Солейль. Простившись с Торнадо и пожелав ему доброго плавания, вся компания поднялась по ступеням и направилась к видневшемуся за голыми ветвями деревьев серому корпусу трёхтрубного крейсера.
Соль разговорилась с Красиным, и теперь он продолжал рассказ о Петербурге, начатый маленьким буксиром. Лёгкая и подвижная, Соль, казалось, парила над тротуаром, почти не касаясь асфальта босыми ногами.
Шагая рядом с Ирбенским, Альмира немного волновалась. Аврора, главная городская Хранительница... Какая она? Альмира терялась в догадках. В детстве она, как и все дети того времени, знала "Аврору" как революционный крейсер, давший знаменитый залп по Зимнему дворцу. Потом уже, много позже, Альмира прочла о походе Второй Тихоокеанской эскадры, о Цусимском сражении. И тогда она впервые задумалась, как много видел этот корабль, какую долгую и нелёгкую жизнь он прожил.
Они подошли совсем близко к Авроре, и Альмира подумала ещё раз о неуместности всех этих лотков с сувенирами и экскурсионных автобусов, а особенно - о здании с рекламой фирмы "Самсунг" на противоположном берегу.

С гранитных ступеней, спускавшихся к воде, легко вскочил парнишка в тёмно-синей куртке и с растрёпанными волосами. Он повернулся, и Альмира увидела у него сбоку такую же косичку, как у "падавана" из её сна. Только волосы парнишки были не голубыми, как во сне, а тёмно-каштановыми, а в косичку были вплетены нити с бисером и крошечные бубенчики.
Или всё-таки это не парень, а девушка?..
- Как вижу, все в сборе, - послышался голос, принадлежавший другому присутствующему - высокой женщине в чёрном бушлате, накинутом поверх тельняшки. Волосы женщины, стального оттенка, были коротко острижены спереди, а сзади забраны в хвост. Взгляд... почему-то Альмире вспомнилось изображение крейсера "Аврора" на ордене Октябрьской революции - с прожектором на мачте... казалось, взгляд мог пронзить душу насквозь, как тот прожектор пронзал ночную темноту.
Пройдя по воде, женщина поднялась по ступеням и протянула руку для пожатия по очереди Альмире и Солейль. Рука её была твёрдой и холодной.
- Саша, техномаг, - представила Аврора своего спутника. - Она поможет нам в расследовании.
"Значит, всё-таки девушка", поняла Альмира и пожала Сашину тёплую ладошку:
- Рада познакомиться! Можно сразу на "ты".
- Привет! - улыбнулась Саша и пожала руку Солейль: - А ты самолёт, причём биплан! Вроде нашего Ан-2.
- Ага! - Соль улыбнулась в ответ, и Альмира почувствовала, что обе девушки прекрасно найдут общий язык.
- А вы – Ирбенский, брат Астраханского, - скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила Саша, пожимая руку Ирбенского. Он чуть смущённо улыбнулся:
- Да... Можно просто - Игорь.
- Так, давайте соберём вместе всё, что нам удалось разузнать на данный момент, - распорядилась Аврора.
Все расположились на набережной, немного отойдя от сувенирных ларьков. Соль села прямо на гранитный парапет, скрестив ноги по-турецки.
Аврора первой взяла слово:
- Несколько дней назад Ирбенский почувствовал тревогу, будто что-то случилось с его братом, Астраханским приёмным. Как мы знаем, Астраханский ушёл в один из светлых миров, но маячная мачта, когда-то принадлежавшая ему, стояла на набережной в Астрахани. И в ней осталась часть души Астраханского.
В Гильдии плавучих маяков на острове Мелькарта - известном также как Звёздная гавань - корабли отслеживают своих товарищей, оставшихся на Земле. И они увидели что огонь мачты Астраханского погас. Я узнала об этом, встретившись с представителем Гильдии на Астра Марине.
Если мачта была похищена и унесена в тёмные миры, это может обернутся плохо для Астраханского на Арусе. Но об Арусе лучше пусть расскажет человек, регулярно бывающий там. Альмира, вам слово.
- Арус - светлый мир, - заговорила женщина. - Я сама иногда прихожу туда, чтобы отдохнуть душой... Но даже Арус не может быть защитой, если часть души оказалась в руках тёмных сил. Они будут тянуть за эту нить, пока не вытянут всю душу, не выпьют все жизненные силы. И боюсь, что это тот случай.
Буквально вчера я получила письмо с Аруса, от моего Наставника. Он спрашивал, не видела ли я этого человека.
Альмира достала письмо с рисунком и показала присутствующим:
- Этого человека зовут Рильстранн. И кто-то пьёт из его души жизненные силы. Но Рильстранн не может вспомнить, кто он и откуда, и поэтому Наставник не может отследить конец нити, уходящей во тьму.
Аврора и Саша посмотрели сначала на рисунок, потом - на Ирбенского. Переглянулись и кивнули друг другу. Альмира подтвердила:
- Да, и я думаю, что Рильстранн - это Астраханский приёмный. Но проверить это можно только одним способом: встретиться с ним и постараться помочь ему вспомнить прошлое. И для этого нужно собрать как можно больше информации о нём.
- Для этого ему лучше встретиться с братом, - проговорила Аврора. - Хотя, конечно, дополнительная информация об Астраханском не помешает - исторические сведения, фотографии... Но главное - Альмира, вам нужно провести Ирбенского на Арус и дать ему возможность увидеться с Рильстранном.
Альмира растерялась:
- Я и людей никогда не проводила на Арус. Тем более, корабли.
- У вас Знак Союза, - сказала Аврора. - А значит, оба города - Роттердам и Петербург - помогут вам. Вы сможете пользоваться их силой, чтобы провести Игоря вместе с собой. А Саша тем временем постарается выяснить, что случилось в Астрахани. Надо только решить, как быстрее туда добраться.
- Я могу подбросить! - вызвалась Солейль. Аврора со сдержанной улыбкой проговорила:
- На тебя я и рассчитывала, самолётик. Что ж, решено, - подытожила она. - Святогор, подготовь для Альмиры материалы об Астраханском. Альмира, проинструктируйте Игоря по поводу перехода на Арус. А мы с Сашей займёмся пропавшей мачтой.

Посетители, конечно, не догадывались обо всех этих вещах. Они думали, что «Тинто» - название ресторана на борту. И тем более им было невдомёк, с кем разговаривает женщина, сидевшая с ноутбуком за дальним столиком в бывшей ходовой рубке, ныне – ресторанном зале.
На вид женщине было не больше сорока. Ничем особым она не выделялась - обычная горожанка. Спортивная и подтянутая. Прямые русые волосы, остриженные в кружок. Простая, удобная одежда - джинсы и расстёгнутая джинсовая рубашка, надетая поверх полосатой майки. На груди поблёскивает серебристым цепочка с якорем.
Со стороны казалось, что женщина просто говорит по мобильнику через гарнитуру. К тому же говорила она по-русски, а русский никто из посетителей не знал.
- Вот, Тинто, посмотри, так пойдёт? - женщина обновила страницу в броузере. Голос в наушниках ответил:
- Да, Альмира, теперь хорошо. Давай покажем Солейль.
- Ага, тогда сейчас выйду.
Женщина накинула короткую белую куртку, взяла с собой ноутбук и вышла из бывшей рубки на палубу. Снаружи уже стемнело, было семь часов вечера. Пройдя на ют, женщина поднялась по трапу на крышу рубки и подошла к маячной мачте.
На лесенке, поднимавшейся внутри ажурной башни к фонарному помещению, сидела девушка с коротко остриженными золотистыми волосами и озорным, немного мальчишеским лицом. Одета она была совершенно не по погоде - жёлтая футболка с оранжевым солнышком и потёртые джинсы с бахромой по краям. Более того, она была босиком. Но от холода при этом ничуть не страдала.
И более того, поднимись сюда кто-нибудь из посетителей ресторана - они бы её не заметили. Но женщина её прекрасно видела. Держа в левой руке раскрытый ноутбук, она помахала правой:
- Соль, привет!
- Привет! - Девушка сбежала по ступенькам и присела на металлическое основание маячной мачты. Альмира села рядом и положила ноутбук на колени:
- Ну как тебе?
- Идея с Гугль-картами хорошая! - одобрила Соль. - Посетители могут сразу увидеть, где он стоит. И к нему будет приходить больше людей.
- Надеюсь, - вздохнула Альмира, открывая фотографию с плавучим маяком, построенным по другому проекту, чем Тинто.
- Ирбенский! - послышался юношеский голос, который могли слышать только Альмира и Соль, потому что принадлежал он кораблю, возле маячной мачты которого они сидели. - Хотел бы я с ним познакомиться.
- Тинто, - Альмира подняла голову к маяку. – Ты должен знать его брата! Наверное, он уже в Звёздной гавани - Астраханский приёмный.
- Его там нет, - с грустной ноткой ответил Тинто.
- Почему? – удивилась женщина. Тинто помолчал.
- Говорят, его душе нужно было исцеление... Поэтому крылатые сёстры направили его в один из светлых миров.
- Уж не на Арус ли? - поинтересовалась Альмира. - Хотя, конечно, и помимо Аруса немало светлых миров... Кстати, это первый случай, когда душа корабля решает не идти в Звёздную гавань?
- Не знаю, - отозвался Тинто. - Вообще такие случаи были, но из плавучих маяков я знаю только Астраханского.
- Ирбенский беспокоится, наверное, - задумчиво проговорила Соль. - Он ведь, наверное, не знает, что с братом.
- В Гильдии тоже не знают, - добавил Тинто. - Надеются только, что душа Астраханского исцелится, и он поднимется по лестнице Маяка всех дорог, чтобы присоединиться к нам. А придя в Звёздную гавань, он научится путешествовать между мирами и сможет навещать брата.
- Понятно... - Альмира закрыла ноутбук. Ей не хотелось напоминать друзьям о грустной судьбе Астраханского приёмного. Плавучие маяки - особенные корабли. В них изначально заложено желание светить, дарить свет. И лишиться этой способности - трагедия.
С Астраханским так и произошло. Его мачту срезали и поставили на берегу. А его самого разрезали на металл.
Может, Астраханский не смог пережить эту трагедию. Может, захотел начать всё сначала... Как знать. Ирбенского бы спасти от такой судьбы. Ведь не станет Ирбенского - в России больше не останется плавучих маяков.
Альмира достала мобильник, чтобы узнать, который час:
- Соль, Тинто, мне пора. А то муж будет беспокоиться.

***

Поезд мчался через ночь - со скоростью сто тридцать километров в час - это можно было проверить по машинам на автобане, проходившем параллельно железнодорожным путям. Альмира сидела с ноутбуком на коленях. Но работать не хотелось. Почему-то потянуло в сон. Женщина убрала ноутбук в рюкзак и откинулась на сиденьи.
Ей снилось странное. Какой-то то ли парень, то ли девушка, с растрёпанными синими волосами и косичкой, как у падавана из "Звёздных войн". Она с этим падаваном плыла на моторной лодке по Новому Маасу – основной водной артерии в Роттердаме. Вдалеке виднелся силуэт Тинто с горящим маяком. Вот странно, подумала она, сейчас ведь день, а днём его маяк обычно не включают. Да и вообще Тинто стоит не в Новом Маасе, а в Лёвехавен, в стороне от реки!..
Потом вдруг появился трёхтрубный крейсер. Альмира узнала "Аврору". Её спутник (или спутница?) на моторной лодке указывал на "Аврору" и что-то объяснял.
"Аврора" шла по Новому Маасу, направляясь к группе кораблей, пришвартованных у набережной. Среди них Альмира заметила красный корпус... Плавучий маяк! Только почему-то без маячной мачты. Альмира прыгнула с лодки в воду и поплыла к нему. Ухватилась за металлическую перекладину трапа и поднялась на борт.
"Я верну тебе твой огонь. Обещаю".
- Следующая остановка - Тильбург, - услышала Альмира. Она немедленно вскочила. Чуть не проспала свою остановку... Схватив рюкзак, она выбежала из вагона.

Дом встретил её тишиной и мерцающими рождественскими гирляндами. Муж ещё не приехал с работы. На полу лежал конверт. Альмира подняла его.
Необычный штамп на конверте – и очень знакомый. Арусианский трилистник... Письмо с Аруса! Такие письма рассылают всем Странствующим, если случается ЧП.
Альмира вскрыла конверт. В письме чётким почерком Короля Дариэля было написано: "Дорогая Странствующая Звезда! Пожалуйста, постарайся вспомнить, видела ли ты этого человека, и если видела, то где именно. Вполне возможно, что он не человек, а корабль. В таком случае опознать его можно только при личном контакте. Постарайся прибыть на Арус как можно скорее. Этот человек в беде. Тёмные миры пьют его душу, ты знаешь, что это значит... На всякий случай сообщаю: его арусианское имя - Рильстранн".
- Рильстранн... - рассеянно повторила Альмира, разглядывая приложенный к письму рисунок акварелью. - "Пламя издалека"... или "Затерянное пламя"...
"Какой у него светлый взгляд, - подумала она, глядя на акварельный этюд. - Как у Тинто... Если он корабль, то, наверное, плавучий маяк".

В дверь позвонили. Альмира удивилась: кому-то из соседей приспичило что-то обсудить в девять часов вечера? Или Гиндварг забыл ключи?.. Она открыла. На пороге стояла Солейль – всё в той же футболке с солнышком и потрёпанных джинсах.
- Мира, - отдышавшись, проговорила она, - срочно летим в Роттердам! Тинто получил сообщение из Гильдии: нужна помощь человека, умеющего открывать портал на Арус!
- А я получила сообщение с Аруса, - Альмира протянула Солейль распечатанное письмо и рисунок. - Странное совпадение.
- Это не совпадение, - сказала Солейль, посмотрев на рисунок. - Скорее всего, это он.
- Кто - он?
- Астраханский приёмный. И с ним беда.

Альмира черкнула записку Гиндваргу: "Срочно улетаю по арусианским делам". Забежала наверх, в рабочий кабинет на третьем этаже. Взяла дорожный амулет – компас, подаренный совсем недавно, от имени одного известного в прошлом корабля... Спустившись вниз, схватила брошенный рюкзак с вещами и закрыла дверь на ключ.
Солейль ждала её на улице.
- Здесь разбежаться негде, - она посмотрела на два ряда машин, припаркованных вдоль улицы. – Придётся делать аварийный взлёт.
- Ну, аварийный так аварийный, - согласилась Альмира, снимая рюкзак с плеча и держа его перед собой. – Главное – взлететь.
- Тогда от винта!
Солейль с необычной для её хрупкого сложения силой подхватила Альмиру и подбросила в воздух. Мгновение – и Альмира уже сидела в кабине биплана, быстро набиравшего высоту. Вскоре ночной Тильбург оказался реками огоньков внизу, под двойным крылом с тросами расчалок. Соль легла на курс, ориентируясь на огни загородного автобана.

Через час они уже летели над чёрной гладью Нового Мааса с колеблющимися отражениями высотных зданий в ночной подсветке. Перед ними чётким белым силуэтом светился вантовый мост Эразма с веером тросов, напоминая огромный музыкальный инструмент. Здесь Солейль взяла вправо, начала снижаться, прошла над Лёвехавен со спящими кораблями и села на автодорожный мост.
Альмира выбралась из кабины, разминая затёкшие ноги. Долетели хорошо, если не считать короткой штормовой полосы, в которую они попали на полпути до Роттердама - там хорошенько потрясло, но Альмира знала, что Солейль чувствует себя в небе как рыба в воде, и потому не паниковала.
Секунда - и на дороге вместо биплана перед Альмирой стояла девушка в жёлтой футболке и джинсах с бахромой. В её коротких волосах, задорно встрёпанных на макушке, поблескивали капельки воды.
- Дай-ка мне мобильник, - попросила Соль, когда они с Альмирой спускались по лестнице с моста на набережную. Альмира достала из рюкзака телефон. Соль нашла в адресной книге нужную запись и позвонила:
- Мы прилетели! У тебя все дома?
- К сожалению, все, - ответил в трубке юношеский голос. - Хозяева только что легли спать, так что вы особо не шумите.
- Дай на секундочку, - Альмира взяла у Соль трубку. – Тинто, у тебя на борту найдётся что-нибудь пожевать?
- Кухня уже закрыта, но Соль что-нибудь найдёт. Главное, ты туда не заходи, а то точно всех перебудишь. Поднимайся сразу в подсобку за маячной башней.
- Поняла. Ну, до скорого!

Через пару минут Альмира и Солейль уже были на набережной, рядом с пришвартованным плавучим маяком. От набережной на борт корабля были перекинуты металлические мостки с запертыми воротами. Однако Соль знала маленький секрет этих ворот. Просунув руку между прутьями решетки, она бесшумно открыла замок. Вслед за Солейль Альмира миновала ворота, прошла вдоль борта Тинто на ют и поднялась по трапу на верх бывшей ходовой рубки.
Дверь в подсобку была приоткрыта. Альмира зашла внутрь и тихонько чертыхнулась, споткнувшись о кресла-мешки, которые хозяева выносили на верхнюю палубу, если погода была хорошей. Устроившись на одном из них, она начала рыться в рюкзаке.
- Тинто, посвети немного, а то ни фига не видно... – Альмира искала письмо Короля Дариэля. - Так что с Астраханским приёмным?
- Мне сообщили из Гильдии, что он на Арусе, но часть его души осталась в маячной мачте, в Астрахани, на берегу. И маячная мачта недавно была похищена.
- А мне сегодня пришло письмо с Аруса, - в тусклом свете фонаря Альмира развернула конверт. - Наставник спрашивает, знаю ли я этого человека. Вот его портрет. Его имя – Рильстранн, и с ним случилась беда. А потом прилетела Соль с твоим сообщением... Странное совпадение, правда? Соль считает, что Рильстранн - это Астраханский приёмный.
- Да, в Гильдии знают, что Астраханский ушёл на Арус, - отозвался Тинто. - Но ведь это светлый мир? Что там может случиться плохого? Или... если часть души осталась на Земле и кто-то её похитил, это может как-то нехорошо повлиять?
- Боюсь, что да, - Альмира опустила руку с письмом. - В любом случае, совпадение не случайно.
- Не случайно! - подтвердила Соль, зайдя в подсобку с подносом, на котором были порезанный хлеб, сыр и - о, радость! - банка джин-тоника.
- Соль, Тинто, вы - моё спасение! - Альмира первым делом ухватила банку с джин-тоником. Сделав несколько глотков, она пристроила на коленях поднос с закуской и принялась за еду.
- Тинто, давай по порядку, - жуя бутеброд с сыром, начала она. – Так что сообщают из Гильдии?
- Тебя ждут в Петербурге по делам, связанным с Астраханским. Дали координаты места встречи. Аврора знает, что ты умеешь открывать портал на Арус.
- Аврора? - от удивления Альмира перестала жевать.
- Аврора - одна из Хранителей Санкт-Петербурга, - пояснил Тинто. - Как Леди Роттердам у нас. Ты об этом не знала?
- Не знала, к своему стыду, - призналась Альмира. - Хотя должна была догадаться... Так что, мне нужно с ней увидеться в Питере?
- Да, - подтвердил Тинто, - и она сообщит тебе подробности.
- А потом, как я понимаю, нужно будет идти на Арус и встретиться с Рильстранном... - Альмира сделала себе второй бутерброд. - Ясно... Неясно только, как быстро добраться до Питера. Надо немедленно заказывать билеты на самолёт...
- Не надо никаких билетов! - возразила Соль. - Я тебя довезу!
- Но ведь это порядочное расстояние, - засомневалась Альмира. Соль рассмеялась:
- Да ничего, одолею! Только я не Эйрбас, и дорога займёт восемь часов вместо трёх.
- Тебе точно не в напряг? - Альмира всё ещё сомневалась.
- Да точно! - заверила Солейль. - Заодно увижу Петербург. Давно хотела, ведь это же побратим Роттердама! А тут появился повод туда сгонять.
- Ну хорошо, - Альмира уложила остатки провизии в рюкзак. – Тогда вылетаем.

Рыбак испуганно заморгал, почтительно снял шляпу и слегка поклонился.
- Как вам угодно, сударь. Мой долг - предупредить.
Старик, ни слова более не произнеся, повернулся к нему спиной и продолжил путь.
Место и вправду было неприглядным: голые скалы без единого признака растительности, лишь чахлые колючие кустики вдоль дороги. Серая пыльная дорога вела к свинцовому морю. Если ещё полчаса назад над Эр-Кирком светило солнце, то здесь всё небо было закрыто тучами. Старик завернул за скалу и оказался в бухте, воды которой казались чёрными. Скалы поднимались отвесно к небесам, и там, в головокружительной вышине, парила пара грифов, будто бы высматривая внизу тела утопленников или самоубийц.
Она уже ждала его, сидя на обломках скалы, упавших в море - женщина в сером кимоно. Длинные полы и рукава опускались в воду, но женщину это не заботило; она задумчиво смотрела на море, и обернулась лишь тогда, когда старик кашлянул, чтобы привлечь внимание. Ему пришлось войти в воду по колено.
- Зачем вы захотели со мной встретиться, адмирал? - произнесла она.
Зиновий Петрович вздрогнул, когда она повернула к нему своё лицо: удивительное сходство... Тот же горделивый профиль греческой богини, правильные черты благородного лица. От своей сестры Паллада отличалась роскошными чёрными волнистыми волосами, ниспадавшими по плечам до пояса, и ещё - застывшим в глазах выражением боли и жестокости одновременно.
- У меня есть предложение, которое может тебя заинтересовать, - тихо проговорил адмирал.
Женщина скептически подняла бровь.
- Я помню легенду о Ржавых, - продолжил он, - Я знаю способ вытащить их из глубинных миров.
Паллада посмотрела ему прямо в глаза, отчего у адмирала внутри всё похолодело; в её светло-серых глазах алыми искрами горели зрачки - признак перешедших на сторону Тьмы.
- На Земле есть один артефакт, о истинном могуществе которого там не догадываются. Это маяк, точнее - маячная мачта, снятая со специального судна. Ты же знаешь о свойствах плавучих маяков?
Паллада кивнула; выражение её лица не менялось, но по разгоравшемуся в зрачках огню Зиновий Петрович понял, что предложение действительно заинтересовало Тёмную.
- Этот фонарь способен выделять Чистый Свет, достаточный для того, чтобы безопасно проникнуть за грань запредельной тьмы глубинных миров, вернуться оттуда самим и вернуть спящих там Ржавых. Сейчас фонарь снят с судна и никто не помешает нам.
Паллада насмешливо улыбнулась и покачала головой.
- Мне непонятно одно: отчего всё это интересно вам, адмирал?
Зиновий Петрович болезненно поморщился; лгать было нельзя, Высшие - интутиты. Пытаться отвертеться - тоже: Паллада заподозрит подвох. Адмирал вздохнул и сказал правду:
- Ты наверняка наслышана о Цусиме. Имя адмирала Рожественского звучит как проклятие, как позорное ругательство. Я хочу собрать новую эскадру и повести за собой к дальним уголкам Космоса. Мы найдём и покараем всех, кто осмелился смеяться надо мной и российским флотом.
- Я больше не принадлежу к российскому флоту - отрезала Паллада, и её прекрасное лицо на миг исказилось злобной гримасой.
- Я не прошу тебя идти в этот поход, мне нужна лишь помощь в том, чтобы добыть маяк и собрать эскадру Ржавых. С помощью Чистого Света мы вдохнём в них новую жизнь.
Паллада встала со скалы; как и многие из Высших, в человеческом облике она была высокого роста.
- Что ж, если вы знаете, где маяк, мы сможем отправиться в путь. Однако на Земле нам понадобится посредник, чтобы похитить мачту. Кто-нибудь из Спящих, достаточно наивный, чтобы знать об истинной её ценности.
Она протянула ему руку. Адмирал сделал пару шагов к Тёмной и очутился по пояс в холодной воде, но отступать было поздно. Он взял Палладу за руку, холодную и жёсткую как металл... Рывок, головокружение, и Зиновий Петрович стоял на палубе корабля, плывущего по свинцово-серой глади моря прочь от архипелага. Он знал крейсера такого типа. В его Второй Тихоокеанской была сестра-близнец Паллады - Аврора, одна из немногих, кому посчастливилось избежать гибели во время Цусимского сражения. Однако сейчас корабль был абсолютно пуст; ни единой души на палубе. Зиновий Петрович прислушался, но слышал лишь плеск волн о металлические борта и свист ветра в снастях; крейсер-призрак шёл беззвучно, и машины его молчали. Через полчаса скалы Чёрной бухты скрылись далеко позади, и корабль со своим единственным человеком на борту вошёл в полосу густого тумана.
Адмирал медленно прошёл на ют; с его одежды стекали потоки воды, и он начал замерзать, к тому же колено принялось немилосердно ныть. Все люки оказались намертво задраены, как бы ни пытался Рожественский проникнуть в помещения корабля.
- Паллада, ты не позволишь мне пройти в каюту? - спросил адмирал.
В ответ он услышал смех, который шёл из ниоткуда, но раздавался в его голове так, будто бы она стала принимать радиосигналы.
- Может быть, вы ещё и чаю попросите? И мягкий диван в кают-компании? - рассмеялась Тёмная. - Или войти в командную рубку? Как бы не так, адмирал. Мною уже никогда не будет командовать никто из людей.
Рожественский промолчал; он знал, что Тёмные ненавидят людей и вообще не пускают их на борт. Тогда он уселся прямо на палубу в более-менее закрытом от ветра закутке, прямо под рындой, и задремал, кутаясь в промокшую шинель.

- Где мы теперь? - спросил Зиновий Петрович, просыпаясь от холода, который уже пронизывал до костей.
- Добро пожаловать на Беллиору, - ответила Паллада, - Мир Тёмных.
Адмирал поднялся на ноги, чтобы хоть как-то согреться. Это была определённо не Астра Марина и не любая другая планета галактики Антареса. Здесь вернулись все телесные ощущения - холод, тревога и какая-то неведомая гнетущая тоска. Крейсер проходил мимо берега, у которого стояли пришвартованные суда - маленькие, потрёпанные, с облупившейся на бортах краской и потёками ржавчины. Они казались заброшенными, огни не горели, не вился дымок из труб. Да и сам берег выглядел необитаемым, на нём не было видно ни одного жилого дома, лишь заколоченные покосившиеся постройки. Голые деревья печально тянули к сумрачно-серому небу свои ветви.
- Беллиора - это мир вечного ноября, - сказала Паллада, - Именно отсюда мы отправимся в нашу экспедицию. Видите на берегу тот небольшой дом?
Рожественский присмотрелся и увидел двухэтажное здание наподобие диспетчерской будки с антенной на крыше.
- Вы можете переночевать там. И не вздумайте гулять по берегу, если не хотите дезинтегрировать на ещё более мрачный уровень. Здесь чужих не любят.
Адмирал поёжился. Обратного пути у него не было.

Наступили мутные серые сумерки. Адмирал открыл глаза и увидел над собой облупившийся серый потолок. Он поднялся с узкого жёсткого дивана, на котором ночевал, укрывшись шинелью. Вчера он до наступления темноты изучал земные карты. За окнами домика завывал ветер и метались какие-то тени. Один раз Зиновию Петровичу показалось, что кто-то заглянул в окно, и адмирал посветил туда карманным фонариком. Пришелец исчез; похоже, местные обитатели избегали яркого света.
Сегодня он отправлялся в поход на Палладе в район Каспия, на Землю. Крейсер ждал его у пристани, опустив трап.
- Отличное утро, адмирал, - поприветствовала Рожественского Паллада, когда он поднялся на палубу.
В её голосе ему послышалась странная зловещая радость, отчего в голове родилось сравнение со вчерашними грифами, жаждущими наживы.
- Отправляемся, - ответил Зиновий Петрович вместо приветствия.
Он занял место на баке, у орудия, чтобы смотреть вперёд, раз уж строптивая Тёмная не пускала его в рубку.
По привычке положив руку на броню, адмирал ощутил укол электрического разряда, словно орудие находилось под напряжением.
- Энергия тьмы, - пояснила Паллада, - Было бы странно отправляться в поход, не вооружившись. Готовьтесь к переходу, не будем медлить.
Они вошли в полосу густого тумана, и как ни силился Рожественский рассмотреть что-то впереди, вокруг была лишь серая мгла.
Когда туман внезапно рассеялся, Зиновий Петрович с удивлением увидел голубое небо и солнце, поднявшееся над серо-синим шёлком моря. Вокруг плескали волны и кричали чайки. Тёплый ветер доносил запах соли и водорослей.
- Это Земля? - удивлённо произнёс адмирал, не веря ощущениям.
- Каспийское озеро, - с долей пренебрежения ответила Паллада, - Пройдите в рубку и задайте мне точный курс.
Рожественский ухмыльнулся: Паллада не смогла бы сориентироваться без него, куда идти. Но иронизировать не стал. Это был поход двух эгоистов, где каждый преследовал свои цели, терпя неизбежное присутствие второго.

***

Через полчаса показался берег, и на нём - город, порт и военная база. В бинокль Зиновий Петрович мог разглядеть краны, ангары, трубы заводов и небольшие судёнышки у причалов.
- Нас не заметят, - сказала Паллада, - По крайней мере, люди. А прочие... - она помолчала, - Люди всё равно не умеют слышать технику. Сейчас мы отправимся искать того, кто нам поможет.
На закрытой территории военной базы Зиновий Петрович рассмотрел странный аппарат: огромный, причудливой конструкции, он напоминал помесь корабля с аэропланом.
- А это ещё что за урод? - фыркнул адмирал и рассмеялся, - Что за пугало на берегу?
- Летучий корабль, - ответила Паллада, - на Земле их называют экранопланами. Они способны летать и приводняться.
- Кажется, он уже отлетал своё, - заметил Рожественский, - Погляди, облезлый и заброшенный...
- Пожалуй, это и есть тот, кто нам нужен, - задумчиво произнесла Тёмная.


Он уже не помнил сам, сколько лет стоит здесь, в плавучем доке возле берега. Вытянутый белый корпус с пилонами в носовой части, широкими прямоугольными крыльями и мощным хвостовым оперением. Не то корабль, не то самолёт. На самом деле - и то, и другое. Экраноплан.
Последний иэ экранопланов, построенных в России...
Когда-то он, огромный и великолепный, мчался над водами Каспийского моря, оставляя за собой две белые полосы пенных бурунов - как будто инверсионный след самолёта. Восемь турбовинтовых двигателей на пилоне позволяли ему стартовать с воды и лететь над морской поверхностью, развивая скорость до пятисот километров в час.
Он так любил море, встречный ветер, упругую силу, подпирающую его крылья. Любил полёт и скорость. Он с нетерпением ждал, когда буксиры выведут в море плавучую платформу, на которой он стоял, когда вода снова охватит его мощный корпус, заработают двигатели и он тронется с места, набирая скорость и вот - он уже оторвался от водной глади и мчится над морем как огромный белый дракон.
Любил чёткую и слаженную работу своего экипажа.
Но буксиры давно не выводили его в море, и экипаж не поднимался на борт. Люди приходили редко, и то лишь чтобы обсудить какие-то свои дела. В их разговорах звучало непривычное слово "конверсия", которое он воспринимал как смутную угрозу.
Угроза "конверсии", однако, прошла мимо, и его оставили в плавучем доке. Люди стали приходить ещё реже, и большей частью, чтобы сфотографировать его как диковинку. Хотя один парень с фотоаппаратом не просто делал снимки на память, а облазил его снаружи и изнутри, и долго ещё потом не уходил. У парня были серьёзные и внимательные глаза. На прощание он бережно погладил ладонью обшивку экраноплана с облупившейся краской. Тогда экраноплан впервые пожалел, что не умеет говорить с людьми.
Он уже больше не ожидал, что его восстановят. Последние годы он почти всё время спал. Во сне по крайней мере можно было летать.

Всё ещё наполовину в забытье, он наблюдал, как по серовато-голубой морской глади идёт корабль. Явно военный. Идёт неторопливо и с достоинством. Экраноплан пригляделся внимательнее и от удивления начал просыпаться. Сейчас не строят таких кораблей! Откуда взялась эта трёхтрубная красавица? (Почему-то он сразу понял, что это "она"). И ещё: почему этот силуэт - три трубы, две мачты - так странно знаком? Он будто видел её где-то, но не в море, это точно.
Внезапно он вспомнил, где её видел. Изображение на орденах, которые носили некоторые люди, бывавшие у него на борту. Те же три трубы и две мачты, на передней - прожектор, пронзающий небо прямым лучом... Легендарный крейсер, чей орудийный залп стал сигналом к началу Великой Октябрьской революции. Говорили, что она жива и стоит на вечном приколе. Но как она попала сюда из далёкого Санкт-Петербурга?
И почему от неё исходят словно незримые волны энергии?..
Крейсер исчез, растворившись в воздухе как мираж, но ощущение энергетических волн не прошло. Экраноплан удивлённо огляделся вокруг и увидел рядом с собой двух человек.
Старик с короткой бородой и властным взглядом. На нём была шинель с золотыми пуговицами - явно военная форма, хоть и совершенно незнакомого образца. Рядом с ним - высокая красивая женщина в сером одеянии со странно широкими рукавами. Длинные волосы незнакомки тёмным водопадом рассыпались за плечами. В глазах читались холодность и надменность. Энергетические волны исходили от неё.
Значит, она такая - в человеческом облике...
- Аврора? - спросил экраноплан, удивляясь звучанию собственного голоса. Женщина недобро усмехнулась:
- Паллада... Я не так известна, как моя сестра. - Она подошла ближе и коснулась ладонью его обшивки с ржавыми потёками. - Пробудись, Лунь. Ты ведь хотел летать?
От её ладони не исходило тепла, как от руки того незнакомого парня с серьёзными глазами. Наоборот, ладонь Паллады была ледяной. И через неё в корпус экраноплана заструилась незнакомая сила, заливая холодными потоками фюзеляж от носа до хвостового оперения, пробегая электрическими разрядами по обшивке. Заработали двигатели в пилонах, шевельнулись закрылки. Экраноплан почувствовал, что окончательно пробуждается от многолетнего сна.
- Я возвращаю тебе дар полёта, - сказала женщина, продолжая вливать в него потоки холодного электричества. - Но за это ты должен оказать нам одну услугу.
- Какую? - спросил Лунь, и не дожидаясь ответа, воскликнул: - Неважно, я согласен! Что я должен сделать?
- Ты должен долететь до Астрахани и забрать один предмет. Этот человек, - Паллада показала взглядом на старика в чёрной шинели - поведёт тебя. Открой ему вход в рубку!
- Да, сейчас! - Лунь поспешно открыл дверь в фюзеляже над крылом.
К крылу сама собой подкатилась платформа с лестницей. Старик потрогал лестницу - прочно ли стоит - и начал торопливо забираться наверх. Вскоре он уже сидел за управлением в ходовой рубке, дрожащими от возбуждения руками разворачивая потрёпанную карту. Паллада оставалась на месте.
- А вы? - спросил Лунь. Паллада скривилась в презрительной ухмылке:
- Я пойду своим ходом.
Платформа, повинуясь неслышным командам Паллады, сдвинулась с места. Из подсобки выскочил охранник и остановился, удивлённо хлопая глазами. Всем своим существом экраноплан ощущал ликование, но какое-то другое, чем прежде: если раньше его наполняла радость предвкушения полёта, то теперь к радости примешивалось злорадное торжество: "Вы, люди, держали меня на приколе. Но я взлечу и без вас!"

Отойдя на достаточное расстояние от берега, платформа начала погружаться в воду. Охранник наконец пришёл в себя, выхватил мобильник и принялся торопливо нажимать кнопки. Паллада постояла секунду на поверхности воды и... исчезла! А поодаль Лунь снова увидел знакомый силуэт трёхтрубного крейсера.
- Она нас догонит? - забеспокоился он, зная, что ни одному кораблю не развить скорости экраноплана.
- Догонит! - резко отозвался старик и ткнул пальцем в карту: - Отчаливай, живо! И держи курс на север!
Старик Луню почему-то не нравился. Но ведь он, вероятно, друг Паллады, подарившей экраноплану возможность движения. Уже набирая ход, Лунь как можно вежливее спросил:
- Простите, как к вам обращаться?
- Ко мне обращаться: "Ваше высокопревосходительство"! - отрезал старик. - Я - адмирал Русского флота, Зиновий Петрович Рожественский!

***

Казалось бы, ничто не предвещало чрезвычайных событий на причале гидрографических судов Каспийского флота в Астрахани. Кораблики, в основном стоявшие без дела, мирно подрёмывали или переговаривались между собой, обсуждая немногочисленные новости. Примерно тем же был занят персонал, вышедший сегодня на работу. Механик, чинивший двигатель небольшого катерка, устроил себе заслуженную, по его мнению, сиесту, хотя до обеда оставалось ещё полтора часа. Сторож и маляр пили пиво, делились впечатлениями от футбольного матча и ругали правительство. В общем, всё шло как обычно.
До того момента, пока к причалу не подошло странное сооружение, похожее на самолёт, которому вдруг захотелось идти на бреющем полёте над водой. Что самое странное - он шёл бесшумно, потому его и не сразу заметили. Он прошёл над катерками у пристани и лёг брюхом на землю недалеко от маячной башни, выкрашенной в белый цвет.
- Это ещё что за "Боинг"? - спросил маляр, патлатый мужик в кожаной куртке с заклёпками, накинутой поверх заляпанного краской комбинезона.
- А хрен его знает, Лёня, - ответил сторож, пожилой дядька в ватнике, который он носил зимой и летом. - Может, опять мимо аэродрома промахнулись.
- Дык что, Михалыч, МЧС вызывать и "скорую"? - Лёня озадаченно почесал в затылке.
- Скорую психиатрическую, - послышался низкий женский голос.
Михалыч и Лёня разом оглянулись. На пирсе стояла высокая темноволосая женщина в сером одеянии, похожем на халат. "Красивая, - подумал Лёня, - Но что-то мне не хочется приглашать её в бар попить пивка".
- Ты кто, детка? - поинтересовался Михалыч.
- Твоя белая горячка, - насмешливо ответила женщина. Повернула голову к странному самолёту и вскинула руку в сторону башни маяка, словно отдавая команду "Фас".

- Это предмет, который ты должен забрать, - услышал Лунь голос Паллады. Она - уже не в корабельном, а в человеческом облике - стояла на берегу, указывая на маяк.
Чем-то этот маяк был Луню знаком, будто эту башню и фонарь он уже видел.
- Как я его заберу? - удивился экраноплан. Паллада хмыкнула:
- Просто подойдёшь и возьмёшь.
Лунь снова хотел спросить "Каким образом?" - и тут почувствовал новые потоки холодной энергии, дающие ему силу подняться с земли и...
То, что произошло дальше, заставило Лёню и Михалыча всерьёз задуматься над словами незнакомки. Странный самолёт начал менять форму, превращаясь в подобие огромного человекообразного робота!
- Ё... т... ть! - с расстановкой произнёс Михалыч. Лёня открыл рот и выронил банку с недопитым пивом.
Примерно то же самое произнёс адмирал Российского императорского флота, сидя в рубке экраноплана, которая вдруг каким-то образом начала возноситься вверх.

Огромная человекообразная фигура взялась обеими руками за мачту маяка, выдирая её из земли как молодое деревце. Лопнули стальные тросы. Лёня напряжённо пытался вспомнить, кого же напоминает ему этот белый гигант. Кажется, из какого-то фильма... ах да, "Трансформеры"! Правда, первую половину фильма Лёня распивал пиво, вторую проспал, а потому не был уверен.
Лёня достал мобильник, чтобы снять происходящее и выложить ролик на Youtube, и не заметил, как женщина сделала жест левой рукой. Нажав кнопку камеры, он с досадой воззрился на тёмный экран: "Блин, аккумулятор сдох! А ведь сегодня утром заряжал. Эх, а то бы Кольке показал".
Человекообразный робот тем временем убрал мачту за плечо, фонарём вниз, примерно так, как в мультиках убирают меч самураи, и снова начал превращаться в самолёт. Теперь мачта лежала, прикреплённая тросами, на фюзеляже самолёта. Самолёт поднялся в воздух метра на два над землёй и медленно тронулся с места.
- Ё... т... ть, - задумчиво произнёс Михалыч, провожая взглядом странный летательный аппарат.
- Вы ничего не видели. А если видели, вам всё равно не поверят, - снова послышался голос незнакомки в сером. Теперь она стояла рядом с озадаченными работниками гидрографической базы. Она вложила в руку Михалыча пачку новеньких сторублёвых купюр:
- Вот вам на пиво.
- Спасибо, - ошарашенно ответили Михалыч и Лёня.
Женщина исчезла, словно её здесь и не было. Правда, Лёне на мгновение показалось, что он видит силуэт трёхтрубного крейсера, быстро удаляющийся в сторону Каспийского моря. Где он видел этот силуэт, Лёня вспомнить не мог - но точно не в "Трансформерах".
Михалыч удивлённо озирался вокруг. На пристани не изменилось ровным счётом ничего, если не считать ямы на том месте, где раньше стоял маяк. Он посмотрел на деньги в руках. В отличие от иллюзорной незнакомки, сторублёвки были вполне реальными.
Из каюты катера выбрался заспанный механик Сергей:
- Ребят, закурить не найдётся? - Потянувшись, он подошёл к Михалычу и Лёне: - А чего это вы как пыльным мешком ушибленные? Премию, что ли, за квартал не дают?
- Держи, - Лёня достал из-за уха заначенную было для себя сигарету и отдал Сергею. При этом он продолжал пялиться на место, где раньше стоял маяк.
- Серёга, сгоняй за пивом, а? - Михалыч протянул механику несколько сторублёвок.
- Так что случилось? - недоумевал Сергей, взяв деньги. Лёня ткнул Сергея в плечо и показал на место, где раньше стоял маяк:
- Ты ничего не замечаешь?
- А, увезли на слом, - зевнул Сергей. - Это мачта с плавмаяка, как его там, "Астраханский", что ли. Ладно, ребята, щас будет вам пиво. Я полсотни на бензин возьму, лады?

***

Всё произошло так быстро, стремительно и весело, что Лунь не мог поверить в окончание самой сложной части авантюры. Это напомнило ему сюжеты приключенческих книг, которые иногда читал и пересказывал на его борту прежний экипаж. Экраноплан ощущал странное приятное тепло, исходящее от маячной мачты, прочно закреплённой на корпусе; оно отдавалось контрастом к той холодящей энергии, которой наделила его Паллада.
"Я могу превращаться в огромного робота! - восхищённо думал экраноплан, - Я могу летать, двигаться, ходить по земле!" Он не верил своему счастью, и хотел поделиться им с адмиралом, который сидел в кабине, надев наушники с гарнитурой, и внимательно изучал карты.
- Как же здорово, Ваше высокопревосходительство! - проговорил Лунь.
Зиновий Петрович, вздрогнул, услышав его голос в наушниках.
- Что ещё здорово? - недовольно проворчал он, оторвавшись от карты.
- Я снова живой! Я лечу! - восторженно ответил Лунь, - Знаете, как было грустно стоять на берегу все эти годы...
- Помолчи, - прервал его Рожественский, - И держи курс на залив Кара-Богаз-гол. Знаешь, где это или подсказать?
- Конечно, знаю, Ваше высокопревосходительство! - поспешно заверил Лунь, слегка огорчённый, что новый командир не хочет с ним разговаривать, - На испытаниях один раз пролетал мимо... Нехорошее место, там не стоит приземляться...
- Не твоё дело рассуждать! - прикрикнул адмирал, - Умный какой нашёлся... Дай-ка полный ход!
Зиновий Петрович поглядел в боковое стекло кабины; Паллада отставала, её скорость была заметно меньше скорости летучего корабля.
- Послушай, Лунь, - вдруг произнёс Рожественский изменившимся тоном, - Ты знаешь, что тебя ждёт в будущем?
Лунь растерянно молчал; по правде говоря, он был так рад своему пробуждению, что даже не мог предположить, что это чудесное ощущение скорости и жизни когда-нибудь прекратится.
- Не знаю, - честно ответил он.
- Ты будешь стоять на берегу, а потом тебя распилят на металл, - жёстко оборвал его мечты адмирал, - На Земле тебя ждёт именно это. Но мы не с Земли.
После этих слов Лунь наконец понял, что его так пугало в странном старике: практически невесомые касания холодных рук, его странная аура... Адмирал не был человеком! Это призрак! Вот почему охранник его не увидел!
- Но всё может измениться, - продолжил адмирал, - если вступишь в мою эскадру на другой планете. Я планирую возглавить самый могучий флот, какой только знала галактика Антареса!
Лунь молчал; предложение адмирала озадачило его. С одной стороны, Лунь только и мог мечтать стать действующей боевой единицей, но перспектива навсегда покинуть Землю пугала его. Кто знает, что задумал этот адмирал? Сейчас они заметно оторвались от Паллады, и Луня смущало то, что Рожественский ничуть не беспокоится о её судьбе.
- Разрешите мне подумать, Ваше высокопревосходительство! - пробормотал Лунь.
Рожественский усмехнулся. Экраноплан, несмотря на странный для корабля внешний вид, ему нравился - огромная скорость, какая и не снилась известным адмиралу крейсерам, мощное современное вооружение... А ещё - он наивен и послушен, в отличие от строптивой Паллады, которая вынуждает его - адмирала императорского флота - обращаться к ней, простому крейсеру, как к равной! Если только Лунь согласится, можно будет пройти сквозь портал в Кара-богаз-голе, не дожидаясь Паллады, и отправиться с маяком прямо в глубинные миры!
- Ваше высокопревосходительство, - осторожно заговорил Лунь, отрывая адмирала от размышлений о новом флоте, - Позвольте мне узнать, что за маяк, который мы... Взяли на берегу?..
- Раньше он принадлежал одному плавучему маяку… - махнул рукой Рожественский, - Неважно, всё равно тот давно пущен на слом.
«Одному плавучему маяку?» Если бы Лунь был человеком, он бы вздрогнул. Давным-давно, когда он ещё летал над Каспием, экраноплан видел маленький красный кораблик с мачтой-фонариком. Из разговоров экипажа он узнал, что это Астраханский приёмный – плавучий маяк, который указывает дорогу кораблям. Потом они виделись ещё несколько раз, здоровались… Астраханский, впервые увидев Луня, немного удивился и пошутил: "Тебе правильнее желать доброго плавания или чистого неба?" Астраханский… Неужели он умер, и его мачту – единственное, что осталось, Лунь сейчас несёт на себе? От таких мыслей экраноплану сделалось грустно.
- А это ничего, что мы взяли его мачту? – спросил Лунь, - Вдруг это как-то повредит его душе? Люди говорят, что нехорошо брать вещи умерших…
- Какое тебе дело? – огрызнулся адмирал, - Тебе вообще положено не рассуждать, а выполнять приказы!
Экраноплан замолчал; старик нравился ему всё меньше, и Лунь уже начал жалеть, что согласился помогать ему. Мысли об Астраханском не давали покоя: где теперь бродит душа этого маленького приветливого кораблика, в каких мирах?..
- Сбавить скорость! – приказал адмирал, - Минут через пять будет портал… Я сказал – сбавить скорость! Ты что, уснул?
Лунь поспешно приглушил двигатели и снизился; впереди блеснула на солнце ровная как зеркало гладь мёртвого залива – неприятное место.
- Приводняйся, - велел Зиновий Петрович, - Мне нужно рассчитать кое-что…
На самом деле адмирал не был до конца уверен, как проходить сквозь портал без участия Паллады. Он знал, что призрачные корабли способны без препятствий путешествовать между мирами, но можно ли считать Луня кораблём? Да и призраком экраноплан ещё не являлся. И тут, кинув взгляд на песчаный перешеек, отделяющий Кара-богаз-гол от Каспия, адмирал заметил знакомую одинокую фигуру.
«Паллада? Не может быть! – Рожественский поглядел в бинокль, - По всем расчётам она должна оказаться здесь только к вечеру!»
Женщина на перешейке подняла голову и насмешливо покачала головой, словно чувствуя, что на неё смотрят… Ещё мгновение, и её фигура сделалась полупрозрачной, обращаясь в облако густого тёмного дыма, который, медленно растворяясь, потёк в сторону моря. Ещё минута, и недалеко от Луня на волнах покачивался трёхтрубный крейсер начала двадцатого века.
- Телепорт помогает сэкономить время, - проговорила Паллада, и её голос Рожественский услышал в наушниках.
Адмирал скрипнул зубами; уйти от Тёмной не удалось… Что ж, теперь дело в переходе через портал.
- Не стоило так спешить, адмирал, - продолжила Паллада, - Портал могу открывать только я. Лунь, разворачивайся и становись мне в кильватер!
Экраноплан включил двигатели и последовал за крейсером; пришлось сделать небольшой крюк, отойдя дальше от залива. Лунь послушно плёлся в хвосте у призрачного корабля, который уверенно держал курс прямо на перешеек.
«Но туда нельзя! – в ужасе подумал экраноплан, - Мы же наскочим на отмель!..»
- Не вздумай остановиться! – рявкнул Рожественский в микрофон, когда Лунь машинально снизил скорость.
«Эх, была - не была!» - Лунь рванулся вперёд. Серебристое зеркало залива померкло, окутываясь тёмным туманом (а может это был дым из труб идущего впереди корабля?). Входя в густое чёрное облако, экраноплан ощутил его колкий холод, пронизавший весь его корпус насквозь. Одновременно в его сознании мелькнула мысль о том, что он уже не сможет вернуться обратно…