Рыбак испуганно заморгал, почтительно снял шляпу и слегка поклонился.
- Как вам угодно, сударь. Мой долг - предупредить.
Старик, ни слова более не произнеся, повернулся к нему спиной и продолжил путь.
Место и вправду было неприглядным: голые скалы без единого признака растительности, лишь чахлые колючие кустики вдоль дороги. Серая пыльная дорога вела к свинцовому морю. Если ещё полчаса назад над Эр-Кирком светило солнце, то здесь всё небо было закрыто тучами. Старик завернул за скалу и оказался в бухте, воды которой казались чёрными. Скалы поднимались отвесно к небесам, и там, в головокружительной вышине, парила пара грифов, будто бы высматривая внизу тела утопленников или самоубийц.
Она уже ждала его, сидя на обломках скалы, упавших в море - женщина в сером кимоно. Длинные полы и рукава опускались в воду, но женщину это не заботило; она задумчиво смотрела на море, и обернулась лишь тогда, когда старик кашлянул, чтобы привлечь внимание. Ему пришлось войти в воду по колено.
- Зачем вы захотели со мной встретиться, адмирал? - произнесла она.
Зиновий Петрович вздрогнул, когда она повернула к нему своё лицо: удивительное сходство... Тот же горделивый профиль греческой богини, правильные черты благородного лица. От своей сестры Паллада отличалась роскошными чёрными волнистыми волосами, ниспадавшими по плечам до пояса, и ещё - застывшим в глазах выражением боли и жестокости одновременно.
- У меня есть предложение, которое может тебя заинтересовать, - тихо проговорил адмирал.
Женщина скептически подняла бровь.
- Я помню легенду о Ржавых, - продолжил он, - Я знаю способ вытащить их из глубинных миров.
Паллада посмотрела ему прямо в глаза, отчего у адмирала внутри всё похолодело; в её светло-серых глазах алыми искрами горели зрачки - признак перешедших на сторону Тьмы.
- На Земле есть один артефакт, о истинном могуществе которого там не догадываются. Это маяк, точнее - маячная мачта, снятая со специального судна. Ты же знаешь о свойствах плавучих маяков?
Паллада кивнула; выражение её лица не менялось, но по разгоравшемуся в зрачках огню Зиновий Петрович понял, что предложение действительно заинтересовало Тёмную.
- Этот фонарь способен выделять Чистый Свет, достаточный для того, чтобы безопасно проникнуть за грань запредельной тьмы глубинных миров, вернуться оттуда самим и вернуть спящих там Ржавых. Сейчас фонарь снят с судна и никто не помешает нам.
Паллада насмешливо улыбнулась и покачала головой.
- Мне непонятно одно: отчего всё это интересно вам, адмирал?
Зиновий Петрович болезненно поморщился; лгать было нельзя, Высшие - интутиты. Пытаться отвертеться - тоже: Паллада заподозрит подвох. Адмирал вздохнул и сказал правду:
- Ты наверняка наслышана о Цусиме. Имя адмирала Рожественского звучит как проклятие, как позорное ругательство. Я хочу собрать новую эскадру и повести за собой к дальним уголкам Космоса. Мы найдём и покараем всех, кто осмелился смеяться надо мной и российским флотом.
- Я больше не принадлежу к российскому флоту - отрезала Паллада, и её прекрасное лицо на миг исказилось злобной гримасой.
- Я не прошу тебя идти в этот поход, мне нужна лишь помощь в том, чтобы добыть маяк и собрать эскадру Ржавых. С помощью Чистого Света мы вдохнём в них новую жизнь.
Паллада встала со скалы; как и многие из Высших, в человеческом облике она была высокого роста.
- Что ж, если вы знаете, где маяк, мы сможем отправиться в путь. Однако на Земле нам понадобится посредник, чтобы похитить мачту. Кто-нибудь из Спящих, достаточно наивный, чтобы знать об истинной её ценности.
Она протянула ему руку. Адмирал сделал пару шагов к Тёмной и очутился по пояс в холодной воде, но отступать было поздно. Он взял Палладу за руку, холодную и жёсткую как металл... Рывок, головокружение, и Зиновий Петрович стоял на палубе корабля, плывущего по свинцово-серой глади моря прочь от архипелага. Он знал крейсера такого типа. В его Второй Тихоокеанской была сестра-близнец Паллады - Аврора, одна из немногих, кому посчастливилось избежать гибели во время Цусимского сражения. Однако сейчас корабль был абсолютно пуст; ни единой души на палубе. Зиновий Петрович прислушался, но слышал лишь плеск волн о металлические борта и свист ветра в снастях; крейсер-призрак шёл беззвучно, и машины его молчали. Через полчаса скалы Чёрной бухты скрылись далеко позади, и корабль со своим единственным человеком на борту вошёл в полосу густого тумана.
Адмирал медленно прошёл на ют; с его одежды стекали потоки воды, и он начал замерзать, к тому же колено принялось немилосердно ныть. Все люки оказались намертво задраены, как бы ни пытался Рожественский проникнуть в помещения корабля.
- Паллада, ты не позволишь мне пройти в каюту? - спросил адмирал.
В ответ он услышал смех, который шёл из ниоткуда, но раздавался в его голове так, будто бы она стала принимать радиосигналы.
- Может быть, вы ещё и чаю попросите? И мягкий диван в кают-компании? - рассмеялась Тёмная. - Или войти в командную рубку? Как бы не так, адмирал. Мною уже никогда не будет командовать никто из людей.
Рожественский промолчал; он знал, что Тёмные ненавидят людей и вообще не пускают их на борт. Тогда он уселся прямо на палубу в более-менее закрытом от ветра закутке, прямо под рындой, и задремал, кутаясь в промокшую шинель.

- Где мы теперь? - спросил Зиновий Петрович, просыпаясь от холода, который уже пронизывал до костей.
- Добро пожаловать на Беллиору, - ответила Паллада, - Мир Тёмных.
Адмирал поднялся на ноги, чтобы хоть как-то согреться. Это была определённо не Астра Марина и не любая другая планета галактики Антареса. Здесь вернулись все телесные ощущения - холод, тревога и какая-то неведомая гнетущая тоска. Крейсер проходил мимо берега, у которого стояли пришвартованные суда - маленькие, потрёпанные, с облупившейся на бортах краской и потёками ржавчины. Они казались заброшенными, огни не горели, не вился дымок из труб. Да и сам берег выглядел необитаемым, на нём не было видно ни одного жилого дома, лишь заколоченные покосившиеся постройки. Голые деревья печально тянули к сумрачно-серому небу свои ветви.
- Беллиора - это мир вечного ноября, - сказала Паллада, - Именно отсюда мы отправимся в нашу экспедицию. Видите на берегу тот небольшой дом?
Рожественский присмотрелся и увидел двухэтажное здание наподобие диспетчерской будки с антенной на крыше.
- Вы можете переночевать там. И не вздумайте гулять по берегу, если не хотите дезинтегрировать на ещё более мрачный уровень. Здесь чужих не любят.
Адмирал поёжился. Обратного пути у него не было.

Наступили мутные серые сумерки. Адмирал открыл глаза и увидел над собой облупившийся серый потолок. Он поднялся с узкого жёсткого дивана, на котором ночевал, укрывшись шинелью. Вчера он до наступления темноты изучал земные карты. За окнами домика завывал ветер и метались какие-то тени. Один раз Зиновию Петровичу показалось, что кто-то заглянул в окно, и адмирал посветил туда карманным фонариком. Пришелец исчез; похоже, местные обитатели избегали яркого света.
Сегодня он отправлялся в поход на Палладе в район Каспия, на Землю. Крейсер ждал его у пристани, опустив трап.
- Отличное утро, адмирал, - поприветствовала Рожественского Паллада, когда он поднялся на палубу.
В её голосе ему послышалась странная зловещая радость, отчего в голове родилось сравнение со вчерашними грифами, жаждущими наживы.
- Отправляемся, - ответил Зиновий Петрович вместо приветствия.
Он занял место на баке, у орудия, чтобы смотреть вперёд, раз уж строптивая Тёмная не пускала его в рубку.
По привычке положив руку на броню, адмирал ощутил укол электрического разряда, словно орудие находилось под напряжением.
- Энергия тьмы, - пояснила Паллада, - Было бы странно отправляться в поход, не вооружившись. Готовьтесь к переходу, не будем медлить.
Они вошли в полосу густого тумана, и как ни силился Рожественский рассмотреть что-то впереди, вокруг была лишь серая мгла.
Когда туман внезапно рассеялся, Зиновий Петрович с удивлением увидел голубое небо и солнце, поднявшееся над серо-синим шёлком моря. Вокруг плескали волны и кричали чайки. Тёплый ветер доносил запах соли и водорослей.
- Это Земля? - удивлённо произнёс адмирал, не веря ощущениям.
- Каспийское озеро, - с долей пренебрежения ответила Паллада, - Пройдите в рубку и задайте мне точный курс.
Рожественский ухмыльнулся: Паллада не смогла бы сориентироваться без него, куда идти. Но иронизировать не стал. Это был поход двух эгоистов, где каждый преследовал свои цели, терпя неизбежное присутствие второго.

***

Через полчаса показался берег, и на нём - город, порт и военная база. В бинокль Зиновий Петрович мог разглядеть краны, ангары, трубы заводов и небольшие судёнышки у причалов.
- Нас не заметят, - сказала Паллада, - По крайней мере, люди. А прочие... - она помолчала, - Люди всё равно не умеют слышать технику. Сейчас мы отправимся искать того, кто нам поможет.
На закрытой территории военной базы Зиновий Петрович рассмотрел странный аппарат: огромный, причудливой конструкции, он напоминал помесь корабля с аэропланом.
- А это ещё что за урод? - фыркнул адмирал и рассмеялся, - Что за пугало на берегу?
- Летучий корабль, - ответила Паллада, - на Земле их называют экранопланами. Они способны летать и приводняться.
- Кажется, он уже отлетал своё, - заметил Рожественский, - Погляди, облезлый и заброшенный...
- Пожалуй, это и есть тот, кто нам нужен, - задумчиво произнесла Тёмная.


Он уже не помнил сам, сколько лет стоит здесь, в плавучем доке возле берега. Вытянутый белый корпус с пилонами в носовой части, широкими прямоугольными крыльями и мощным хвостовым оперением. Не то корабль, не то самолёт. На самом деле - и то, и другое. Экраноплан.
Последний иэ экранопланов, построенных в России...
Когда-то он, огромный и великолепный, мчался над водами Каспийского моря, оставляя за собой две белые полосы пенных бурунов - как будто инверсионный след самолёта. Восемь турбовинтовых двигателей на пилоне позволяли ему стартовать с воды и лететь над морской поверхностью, развивая скорость до пятисот километров в час.
Он так любил море, встречный ветер, упругую силу, подпирающую его крылья. Любил полёт и скорость. Он с нетерпением ждал, когда буксиры выведут в море плавучую платформу, на которой он стоял, когда вода снова охватит его мощный корпус, заработают двигатели и он тронется с места, набирая скорость и вот - он уже оторвался от водной глади и мчится над морем как огромный белый дракон.
Любил чёткую и слаженную работу своего экипажа.
Но буксиры давно не выводили его в море, и экипаж не поднимался на борт. Люди приходили редко, и то лишь чтобы обсудить какие-то свои дела. В их разговорах звучало непривычное слово "конверсия", которое он воспринимал как смутную угрозу.
Угроза "конверсии", однако, прошла мимо, и его оставили в плавучем доке. Люди стали приходить ещё реже, и большей частью, чтобы сфотографировать его как диковинку. Хотя один парень с фотоаппаратом не просто делал снимки на память, а облазил его снаружи и изнутри, и долго ещё потом не уходил. У парня были серьёзные и внимательные глаза. На прощание он бережно погладил ладонью обшивку экраноплана с облупившейся краской. Тогда экраноплан впервые пожалел, что не умеет говорить с людьми.
Он уже больше не ожидал, что его восстановят. Последние годы он почти всё время спал. Во сне по крайней мере можно было летать.

Всё ещё наполовину в забытье, он наблюдал, как по серовато-голубой морской глади идёт корабль. Явно военный. Идёт неторопливо и с достоинством. Экраноплан пригляделся внимательнее и от удивления начал просыпаться. Сейчас не строят таких кораблей! Откуда взялась эта трёхтрубная красавица? (Почему-то он сразу понял, что это "она"). И ещё: почему этот силуэт - три трубы, две мачты - так странно знаком? Он будто видел её где-то, но не в море, это точно.
Внезапно он вспомнил, где её видел. Изображение на орденах, которые носили некоторые люди, бывавшие у него на борту. Те же три трубы и две мачты, на передней - прожектор, пронзающий небо прямым лучом... Легендарный крейсер, чей орудийный залп стал сигналом к началу Великой Октябрьской революции. Говорили, что она жива и стоит на вечном приколе. Но как она попала сюда из далёкого Санкт-Петербурга?
И почему от неё исходят словно незримые волны энергии?..
Крейсер исчез, растворившись в воздухе как мираж, но ощущение энергетических волн не прошло. Экраноплан удивлённо огляделся вокруг и увидел рядом с собой двух человек.
Старик с короткой бородой и властным взглядом. На нём была шинель с золотыми пуговицами - явно военная форма, хоть и совершенно незнакомого образца. Рядом с ним - высокая красивая женщина в сером одеянии со странно широкими рукавами. Длинные волосы незнакомки тёмным водопадом рассыпались за плечами. В глазах читались холодность и надменность. Энергетические волны исходили от неё.
Значит, она такая - в человеческом облике...
- Аврора? - спросил экраноплан, удивляясь звучанию собственного голоса. Женщина недобро усмехнулась:
- Паллада... Я не так известна, как моя сестра. - Она подошла ближе и коснулась ладонью его обшивки с ржавыми потёками. - Пробудись, Лунь. Ты ведь хотел летать?
От её ладони не исходило тепла, как от руки того незнакомого парня с серьёзными глазами. Наоборот, ладонь Паллады была ледяной. И через неё в корпус экраноплана заструилась незнакомая сила, заливая холодными потоками фюзеляж от носа до хвостового оперения, пробегая электрическими разрядами по обшивке. Заработали двигатели в пилонах, шевельнулись закрылки. Экраноплан почувствовал, что окончательно пробуждается от многолетнего сна.
- Я возвращаю тебе дар полёта, - сказала женщина, продолжая вливать в него потоки холодного электричества. - Но за это ты должен оказать нам одну услугу.
- Какую? - спросил Лунь, и не дожидаясь ответа, воскликнул: - Неважно, я согласен! Что я должен сделать?
- Ты должен долететь до Астрахани и забрать один предмет. Этот человек, - Паллада показала взглядом на старика в чёрной шинели - поведёт тебя. Открой ему вход в рубку!
- Да, сейчас! - Лунь поспешно открыл дверь в фюзеляже над крылом.
К крылу сама собой подкатилась платформа с лестницей. Старик потрогал лестницу - прочно ли стоит - и начал торопливо забираться наверх. Вскоре он уже сидел за управлением в ходовой рубке, дрожащими от возбуждения руками разворачивая потрёпанную карту. Паллада оставалась на месте.
- А вы? - спросил Лунь. Паллада скривилась в презрительной ухмылке:
- Я пойду своим ходом.
Платформа, повинуясь неслышным командам Паллады, сдвинулась с места. Из подсобки выскочил охранник и остановился, удивлённо хлопая глазами. Всем своим существом экраноплан ощущал ликование, но какое-то другое, чем прежде: если раньше его наполняла радость предвкушения полёта, то теперь к радости примешивалось злорадное торжество: "Вы, люди, держали меня на приколе. Но я взлечу и без вас!"

Отойдя на достаточное расстояние от берега, платформа начала погружаться в воду. Охранник наконец пришёл в себя, выхватил мобильник и принялся торопливо нажимать кнопки. Паллада постояла секунду на поверхности воды и... исчезла! А поодаль Лунь снова увидел знакомый силуэт трёхтрубного крейсера.
- Она нас догонит? - забеспокоился он, зная, что ни одному кораблю не развить скорости экраноплана.
- Догонит! - резко отозвался старик и ткнул пальцем в карту: - Отчаливай, живо! И держи курс на север!
Старик Луню почему-то не нравился. Но ведь он, вероятно, друг Паллады, подарившей экраноплану возможность движения. Уже набирая ход, Лунь как можно вежливее спросил:
- Простите, как к вам обращаться?
- Ко мне обращаться: "Ваше высокопревосходительство"! - отрезал старик. - Я - адмирал Русского флота, Зиновий Петрович Рожественский!

***

Казалось бы, ничто не предвещало чрезвычайных событий на причале гидрографических судов Каспийского флота в Астрахани. Кораблики, в основном стоявшие без дела, мирно подрёмывали или переговаривались между собой, обсуждая немногочисленные новости. Примерно тем же был занят персонал, вышедший сегодня на работу. Механик, чинивший двигатель небольшого катерка, устроил себе заслуженную, по его мнению, сиесту, хотя до обеда оставалось ещё полтора часа. Сторож и маляр пили пиво, делились впечатлениями от футбольного матча и ругали правительство. В общем, всё шло как обычно.
До того момента, пока к причалу не подошло странное сооружение, похожее на самолёт, которому вдруг захотелось идти на бреющем полёте над водой. Что самое странное - он шёл бесшумно, потому его и не сразу заметили. Он прошёл над катерками у пристани и лёг брюхом на землю недалеко от маячной башни, выкрашенной в белый цвет.
- Это ещё что за "Боинг"? - спросил маляр, патлатый мужик в кожаной куртке с заклёпками, накинутой поверх заляпанного краской комбинезона.
- А хрен его знает, Лёня, - ответил сторож, пожилой дядька в ватнике, который он носил зимой и летом. - Может, опять мимо аэродрома промахнулись.
- Дык что, Михалыч, МЧС вызывать и "скорую"? - Лёня озадаченно почесал в затылке.
- Скорую психиатрическую, - послышался низкий женский голос.
Михалыч и Лёня разом оглянулись. На пирсе стояла высокая темноволосая женщина в сером одеянии, похожем на халат. "Красивая, - подумал Лёня, - Но что-то мне не хочется приглашать её в бар попить пивка".
- Ты кто, детка? - поинтересовался Михалыч.
- Твоя белая горячка, - насмешливо ответила женщина. Повернула голову к странному самолёту и вскинула руку в сторону башни маяка, словно отдавая команду "Фас".

- Это предмет, который ты должен забрать, - услышал Лунь голос Паллады. Она - уже не в корабельном, а в человеческом облике - стояла на берегу, указывая на маяк.
Чем-то этот маяк был Луню знаком, будто эту башню и фонарь он уже видел.
- Как я его заберу? - удивился экраноплан. Паллада хмыкнула:
- Просто подойдёшь и возьмёшь.
Лунь снова хотел спросить "Каким образом?" - и тут почувствовал новые потоки холодной энергии, дающие ему силу подняться с земли и...
То, что произошло дальше, заставило Лёню и Михалыча всерьёз задуматься над словами незнакомки. Странный самолёт начал менять форму, превращаясь в подобие огромного человекообразного робота!
- Ё... т... ть! - с расстановкой произнёс Михалыч. Лёня открыл рот и выронил банку с недопитым пивом.
Примерно то же самое произнёс адмирал Российского императорского флота, сидя в рубке экраноплана, которая вдруг каким-то образом начала возноситься вверх.

Огромная человекообразная фигура взялась обеими руками за мачту маяка, выдирая её из земли как молодое деревце. Лопнули стальные тросы. Лёня напряжённо пытался вспомнить, кого же напоминает ему этот белый гигант. Кажется, из какого-то фильма... ах да, "Трансформеры"! Правда, первую половину фильма Лёня распивал пиво, вторую проспал, а потому не был уверен.
Лёня достал мобильник, чтобы снять происходящее и выложить ролик на Youtube, и не заметил, как женщина сделала жест левой рукой. Нажав кнопку камеры, он с досадой воззрился на тёмный экран: "Блин, аккумулятор сдох! А ведь сегодня утром заряжал. Эх, а то бы Кольке показал".
Человекообразный робот тем временем убрал мачту за плечо, фонарём вниз, примерно так, как в мультиках убирают меч самураи, и снова начал превращаться в самолёт. Теперь мачта лежала, прикреплённая тросами, на фюзеляже самолёта. Самолёт поднялся в воздух метра на два над землёй и медленно тронулся с места.
- Ё... т... ть, - задумчиво произнёс Михалыч, провожая взглядом странный летательный аппарат.
- Вы ничего не видели. А если видели, вам всё равно не поверят, - снова послышался голос незнакомки в сером. Теперь она стояла рядом с озадаченными работниками гидрографической базы. Она вложила в руку Михалыча пачку новеньких сторублёвых купюр:
- Вот вам на пиво.
- Спасибо, - ошарашенно ответили Михалыч и Лёня.
Женщина исчезла, словно её здесь и не было. Правда, Лёне на мгновение показалось, что он видит силуэт трёхтрубного крейсера, быстро удаляющийся в сторону Каспийского моря. Где он видел этот силуэт, Лёня вспомнить не мог - но точно не в "Трансформерах".
Михалыч удивлённо озирался вокруг. На пристани не изменилось ровным счётом ничего, если не считать ямы на том месте, где раньше стоял маяк. Он посмотрел на деньги в руках. В отличие от иллюзорной незнакомки, сторублёвки были вполне реальными.
Из каюты катера выбрался заспанный механик Сергей:
- Ребят, закурить не найдётся? - Потянувшись, он подошёл к Михалычу и Лёне: - А чего это вы как пыльным мешком ушибленные? Премию, что ли, за квартал не дают?
- Держи, - Лёня достал из-за уха заначенную было для себя сигарету и отдал Сергею. При этом он продолжал пялиться на место, где раньше стоял маяк.
- Серёга, сгоняй за пивом, а? - Михалыч протянул механику несколько сторублёвок.
- Так что случилось? - недоумевал Сергей, взяв деньги. Лёня ткнул Сергея в плечо и показал на место, где раньше стоял маяк:
- Ты ничего не замечаешь?
- А, увезли на слом, - зевнул Сергей. - Это мачта с плавмаяка, как его там, "Астраханский", что ли. Ладно, ребята, щас будет вам пиво. Я полсотни на бензин возьму, лады?

***

Всё произошло так быстро, стремительно и весело, что Лунь не мог поверить в окончание самой сложной части авантюры. Это напомнило ему сюжеты приключенческих книг, которые иногда читал и пересказывал на его борту прежний экипаж. Экраноплан ощущал странное приятное тепло, исходящее от маячной мачты, прочно закреплённой на корпусе; оно отдавалось контрастом к той холодящей энергии, которой наделила его Паллада.
"Я могу превращаться в огромного робота! - восхищённо думал экраноплан, - Я могу летать, двигаться, ходить по земле!" Он не верил своему счастью, и хотел поделиться им с адмиралом, который сидел в кабине, надев наушники с гарнитурой, и внимательно изучал карты.
- Как же здорово, Ваше высокопревосходительство! - проговорил Лунь.
Зиновий Петрович, вздрогнул, услышав его голос в наушниках.
- Что ещё здорово? - недовольно проворчал он, оторвавшись от карты.
- Я снова живой! Я лечу! - восторженно ответил Лунь, - Знаете, как было грустно стоять на берегу все эти годы...
- Помолчи, - прервал его Рожественский, - И держи курс на залив Кара-Богаз-гол. Знаешь, где это или подсказать?
- Конечно, знаю, Ваше высокопревосходительство! - поспешно заверил Лунь, слегка огорчённый, что новый командир не хочет с ним разговаривать, - На испытаниях один раз пролетал мимо... Нехорошее место, там не стоит приземляться...
- Не твоё дело рассуждать! - прикрикнул адмирал, - Умный какой нашёлся... Дай-ка полный ход!
Зиновий Петрович поглядел в боковое стекло кабины; Паллада отставала, её скорость была заметно меньше скорости летучего корабля.
- Послушай, Лунь, - вдруг произнёс Рожественский изменившимся тоном, - Ты знаешь, что тебя ждёт в будущем?
Лунь растерянно молчал; по правде говоря, он был так рад своему пробуждению, что даже не мог предположить, что это чудесное ощущение скорости и жизни когда-нибудь прекратится.
- Не знаю, - честно ответил он.
- Ты будешь стоять на берегу, а потом тебя распилят на металл, - жёстко оборвал его мечты адмирал, - На Земле тебя ждёт именно это. Но мы не с Земли.
После этих слов Лунь наконец понял, что его так пугало в странном старике: практически невесомые касания холодных рук, его странная аура... Адмирал не был человеком! Это призрак! Вот почему охранник его не увидел!
- Но всё может измениться, - продолжил адмирал, - если вступишь в мою эскадру на другой планете. Я планирую возглавить самый могучий флот, какой только знала галактика Антареса!
Лунь молчал; предложение адмирала озадачило его. С одной стороны, Лунь только и мог мечтать стать действующей боевой единицей, но перспектива навсегда покинуть Землю пугала его. Кто знает, что задумал этот адмирал? Сейчас они заметно оторвались от Паллады, и Луня смущало то, что Рожественский ничуть не беспокоится о её судьбе.
- Разрешите мне подумать, Ваше высокопревосходительство! - пробормотал Лунь.
Рожественский усмехнулся. Экраноплан, несмотря на странный для корабля внешний вид, ему нравился - огромная скорость, какая и не снилась известным адмиралу крейсерам, мощное современное вооружение... А ещё - он наивен и послушен, в отличие от строптивой Паллады, которая вынуждает его - адмирала императорского флота - обращаться к ней, простому крейсеру, как к равной! Если только Лунь согласится, можно будет пройти сквозь портал в Кара-богаз-голе, не дожидаясь Паллады, и отправиться с маяком прямо в глубинные миры!
- Ваше высокопревосходительство, - осторожно заговорил Лунь, отрывая адмирала от размышлений о новом флоте, - Позвольте мне узнать, что за маяк, который мы... Взяли на берегу?..
- Раньше он принадлежал одному плавучему маяку… - махнул рукой Рожественский, - Неважно, всё равно тот давно пущен на слом.
«Одному плавучему маяку?» Если бы Лунь был человеком, он бы вздрогнул. Давным-давно, когда он ещё летал над Каспием, экраноплан видел маленький красный кораблик с мачтой-фонариком. Из разговоров экипажа он узнал, что это Астраханский приёмный – плавучий маяк, который указывает дорогу кораблям. Потом они виделись ещё несколько раз, здоровались… Астраханский, впервые увидев Луня, немного удивился и пошутил: "Тебе правильнее желать доброго плавания или чистого неба?" Астраханский… Неужели он умер, и его мачту – единственное, что осталось, Лунь сейчас несёт на себе? От таких мыслей экраноплану сделалось грустно.
- А это ничего, что мы взяли его мачту? – спросил Лунь, - Вдруг это как-то повредит его душе? Люди говорят, что нехорошо брать вещи умерших…
- Какое тебе дело? – огрызнулся адмирал, - Тебе вообще положено не рассуждать, а выполнять приказы!
Экраноплан замолчал; старик нравился ему всё меньше, и Лунь уже начал жалеть, что согласился помогать ему. Мысли об Астраханском не давали покоя: где теперь бродит душа этого маленького приветливого кораблика, в каких мирах?..
- Сбавить скорость! – приказал адмирал, - Минут через пять будет портал… Я сказал – сбавить скорость! Ты что, уснул?
Лунь поспешно приглушил двигатели и снизился; впереди блеснула на солнце ровная как зеркало гладь мёртвого залива – неприятное место.
- Приводняйся, - велел Зиновий Петрович, - Мне нужно рассчитать кое-что…
На самом деле адмирал не был до конца уверен, как проходить сквозь портал без участия Паллады. Он знал, что призрачные корабли способны без препятствий путешествовать между мирами, но можно ли считать Луня кораблём? Да и призраком экраноплан ещё не являлся. И тут, кинув взгляд на песчаный перешеек, отделяющий Кара-богаз-гол от Каспия, адмирал заметил знакомую одинокую фигуру.
«Паллада? Не может быть! – Рожественский поглядел в бинокль, - По всем расчётам она должна оказаться здесь только к вечеру!»
Женщина на перешейке подняла голову и насмешливо покачала головой, словно чувствуя, что на неё смотрят… Ещё мгновение, и её фигура сделалась полупрозрачной, обращаясь в облако густого тёмного дыма, который, медленно растворяясь, потёк в сторону моря. Ещё минута, и недалеко от Луня на волнах покачивался трёхтрубный крейсер начала двадцатого века.
- Телепорт помогает сэкономить время, - проговорила Паллада, и её голос Рожественский услышал в наушниках.
Адмирал скрипнул зубами; уйти от Тёмной не удалось… Что ж, теперь дело в переходе через портал.
- Не стоило так спешить, адмирал, - продолжила Паллада, - Портал могу открывать только я. Лунь, разворачивайся и становись мне в кильватер!
Экраноплан включил двигатели и последовал за крейсером; пришлось сделать небольшой крюк, отойдя дальше от залива. Лунь послушно плёлся в хвосте у призрачного корабля, который уверенно держал курс прямо на перешеек.
«Но туда нельзя! – в ужасе подумал экраноплан, - Мы же наскочим на отмель!..»
- Не вздумай остановиться! – рявкнул Рожественский в микрофон, когда Лунь машинально снизил скорость.
«Эх, была - не была!» - Лунь рванулся вперёд. Серебристое зеркало залива померкло, окутываясь тёмным туманом (а может это был дым из труб идущего впереди корабля?). Входя в густое чёрное облако, экраноплан ощутил его колкий холод, пронизавший весь его корпус насквозь. Одновременно в его сознании мелькнула мысль о том, что он уже не сможет вернуться обратно…